«Крыша» — термин, можно сказать, официальный. В нем присутствуют все черты делового языка: лаконизм, однозначность, отсутствие ненужной эмоциональности. «Крутая крыша», «наехала крыша», «разбирайся с моей крышей» — и все предельно ясно. В названии того же общественного института рэкетом нет универсальности несмотря на то, что это термин милицейских протоколов. То же управление внутренних дел, будучи чьей-то «крышей», никогда этот род своей деятельности рэкетом не обзовет. Чересчур термин протоколом попахивает. Мафия — те же штаны, только пуговицей на Запад, откуда наши газетчики пополняют свой опереточный лексикон. Бандиты — вот определение, которое наиболее в точку. Себя они во всяком разе именуют бандитами. Я в глаза назвать свою «крышу» бандитами не решаюсь.

Как-то после ливня спросил еще одного соседа по ларьку, владельца торгово-ларечной фирмы «Феникс» Стаса Подопригору:

— У тебя крыша не течет?

— Моя «крыша», — скаламбурил Стас, — течет постоянно и всегда в обратную от меня сторону.

Поток в сторону моей «крыши» начался через две недели после открытия предприятия. Подъехал скромный «Форд», из него водила вылез, здоровяк такой, что танку башку запросто открутит, а следом, вылез… вот уж, где не чаешь, там встречаешь.

— Степан, — представился кудреватый блондин.

По младости лет он меня, слава Богу, не помнил. Это был младший представитель бесчисленного семейства Грошевых. В поселке, где я вырос, Грошевых на своей шкуре знала каждая собака. Со старшим, по прозвищу Гаврош, я учился в пятом классе. Прозвище никаким боком не соответствовало действительности. Чтобы наш Гаврош под пулями полез собирать патроны для революции? Никогда! Зато в карманы к героям, пока они отстреливались на баррикадах, полез бы, не задумываясь. В школе Гаврош аккуратно тырил мелочь в гардеробе. И всегда имел стабильную тягу к плохолежащим предметам. Впервые по крупному сыпанулся, забравшись ночью в книжный магазин. Что уж он там искал? В нашем книжном днем-то ничего путного нельзя было найти.