Мигом юбилей вместе с застольем у меня из головы вон. Что вы хотите, если рыбак-хроник. Как увидел карася, все симптомы обострения налицо. В руках зуд, пальцы дрожат и обильное слюновыделение на червяка плевать. У современной медицины один рецепт от данной хвори — удочка. Схватил лечебную снасть и побежал подальше от юбилейных пьяниц. Егор метрах в тридцати стоит. Сейчас, думаю, покажу тебе, как профессионалы таскают.

Егор не сдается, выдергивает парчатку — сразу двух. Не прошло пяти минут, еще одну тащит. Мой поплавок умер, как и не жил. Стрекоза села и уснула, будто поплавок — не чувствительный элемент рыбацкой системы, а пень. У Егора ни грамма совести, одну за другой таскает. Занервничал я туда-сюда по берегу. Червяков начал менять ни разу не кусанных. Поплавок вверх-вниз по леске гоняю, глубину обитания карасиных косяков ищу…

Рядом с Егором подружка его встала. Таких рыбаков близко к воде подпускать нельзя. Удочку через голову забрасывает. Все кусты перецепляет, пока в котлован попадет. Свист вокруг, грохот. Поплавком по воде бухает. От такого ботанья весь карась должен на грунт лечь. Смотреть противно. Отошел подальше, эта вертихвостка верещит как нащекоченная — парчатку поймала.

Народ устал от обеда. Хватит, кричат, водку пить, надо плавки намочить! Полезли купаться.

Советов мне с другого берега полную сетку насовали.

— Никитич, плюй на червя гуще!

— Штаны сними, Егор видишь в плавках ловит, а тебя карась за рыбнадзора держит!

Я, и вправду, зарыбачился. Солнце жарит, извилины плавятся, а я все еще в штанах парюсь. Сбросил, тут же Надя-разводная от хохота из лодки-резинки вывалилась.

— Никитич, — заливается, — бросай рыбалку к лешему, не то будешь виноват в смертельном исходе моей жизни.

Я-то, сама наивность, посчитал, на нее хохотунчик напал по причине картины моих синюшных ног.

Купил как-то брюки. Итальянские написано, без синтетики. Тело вольно дышит, на лето — в самый раз. А они оказались как в том анекдоте.