Затем он придал им соответствующую форму, вылил содержимое портфеля в огромную салатницу, выловил оттуда несколько документов служебных и личных: пропуск, заявление на отпуск, технический календарь, кое-как оттер их от кремовой массы и, не утруждая себя их тщательной очисткой, снова бросил в портфель. Обертки были совершенно непригодны для использования. То, что Лесь вливал с одной стороны, выливалось с другой. После долгих и бесплодных попыток Лесь понял полную несостоятельность своих действий. Он прекратил свой сизифов труд, немного поразмышлял, отложил в сторону ложку, на цыпочках прокрался в комнату и принес оттуда клейкую ленту и лезвие безопасной бритвы. Заклеив с их помощью все дырки в обертках, он снова попытался наполнить их.

После двух часов каторжного труда ему удалось положить в морозильник шесть порций. Пот градом катился по его лицу, руки тряслись, а в груди бушевало горячее сочувствие ко всем отравителям мира. В самом деле, он и предвидеть не мог, что подготовка с преступлению может потребовать таких нечеловеческих усилий.

Измотанный до крайности, он вылил в канализацию остатки содержимого салатницы, выбросил две оставшиеся обертки и принялся уничтожать другие следы своей преступной деятельности. Наибольшие хлопоты доставило ему кресло, на которое он поставил портфель с мороженым. Портфель отнюдь не был герметичным, и часть растаявшего мороженого вытекла на кресло. Через четверть часа каторжных усилий он упал в уже чистое кресло и вытер пот.

Только теперь к нему стала возвращаться способность к размышлению. Изнурительная работа, которой он отдавался несколько часов с самозабвением, поглотила его целиком и не давала возможности каким-либо мыслям беспокоить его преступную голову. Теперь же они с удвоенной силой принялись терзать его воображение. Тело отдыхало, а мозг продолжал свою интенсивную деятельность.

Орудие убийства мирно замерзало в холодильнике. Лесь уставился на его белую дверцу. Перед глазами стали появляться упоительные образы. Вот администраторша аппетитно поглощает последнюю порцию мороженого. Возле нее валяются пять пустых оберток. Вот она лежит в гробу, окруженная колоннадой горящих свечей, а вокруг нее – море хризантем. Вот уже над могилой пани Матильды, на кладбище в Брудне, высится великолепный памятник… Пустое кресло пани Матильды в ее кабинете и брошенная в угол, заросшая паутиной ненавистная книга опозданий…