– Да, конечно, – уверенно и бодро ответил Лесь, так как не знал толком, что должно быть приготовлено. Вся эта канцелярщина никак не хотела укладываться в его голове. Он поднялся со своего места.

– Уже звоню, – быстро сказал он, тщетно стараясь придать своему лицу официальное выражение. Директор скептически окинул его взглядом с ног до головы, что-то хотел добавить, не решился, безнадежно махнул рукой и вышел. Лесь тяжело вздохнул и направился к телефону.

Через пятнадцать минут стало ясно, что его преследует злой рок. Пронзительный женский голос осведомил его, что директор нужного ему учреждения уехал с какой-то делегацией и вернется лишь через два дня. Ошеломленный внезапным ударом судьбы, Лесь бессмысленно смотрел на телефонную трубку, зажатую в руке.

– Послушайте, он и в самом деле чем-то отравился, – сказала сидящая напротив него Барбара. – Посмотрите, какой он бледный и замученный!

Коллеги Леся повернулись – правда, без особого интереса. Служебные дела иногда вызывали бледность на лицах некоторых людей. Они удивились бы больше, если бы его лицо пылало румянцем.

– Если он и отравился, то, вероятно, чем-то, влияющим на умственные способности, – сказал Януш, критически изучая Леся. – Ты лучше скажи, где это ты вчера так набрался? У тебя, похоже, белая горячка.

– Может, он и не пил, а просто съел тухлое яйцо, – добродушно отозвался Каролек. – Это тоже может повлиять на умственные способности.

Лесь с болью в душе посмотрел на них. Бездушные, презренные, ничтожные людишки! Эх, если бы он мог чувствовать себя настоящим мужчиной! Если бы, наконец, его перестало мучить чувство собственной неполноценности из-за постоянных опозданий! Тогда бы он им всем показал! Им всем, а особенно той, что сидит перед ним и смотрит на него неодобрительно и гордо, этой самой ужасной и… ах! – наикрасивейшей!… Дело в том, что Лесь, как истинный художник, был чрезвычайно чувствителен к влиянию женской красоты.