– Не может быть! – удивляется и крестится госпожа Мица.

– Тут настоящий роман, настоящий роман! Понимаешь, какой-то поручик переоделся и влез к ней в дом, вчера они дрались на дуэли, и этот поручик ранен.

– Куда ранен?

– Не знаю. Говорят руку задело, один палец оторвало.

Госпожа Мица окаменела. И не только госпожа Мица, но и госпожа Лепосава и госпожа Ела – жены двух других женатых чиновников, которым мужья за обедом тоже сообщили эту новость.

А после обеда, выпроводив мужей в канцелярию, госпожа Мица, госпожа Лепосава и госпожа Ела собрались и отправились в разные стороны, словно они уже заранее поделили Еесь Белград на участки.

Одна обошла весь западный Врачар и часть восточного. Другая обежала весь Палилул и часть площади Теразие, а третья весь Варошский квартал и ту часть Дорчола, что расположена возле театра.

Они продвигались из дома в дом, и разве найдется такой человек, который сумел бы за ними проследить! Сначала я было пошел за ними, намереваясь подсчитать, сколько домов они обойдут, но вскоре потерял их след. Единственное, что я заметил, это то, что хозяйки домов, в которые заходили наши дамы, проводив их, тут же одевались и сами отправлялись делать визиты.

Таким образом, весть о «деле» Мирковича распространилась по городу с быстротою телеграфного сообщения. По приблизительным подсчетам (а статистические материалы всегда составляются на основе приблизительных подсчетов) мною было установлено, что после полудня, с трех до пяти часов, двести семьдесят две женщины были заняты тем, что ходили из дома в дом и рассказывали о «деле» Мирковича.

К вечеру, точнее в шесть часов двадцать четыре минуты, я опять встретил госпожу Виду, ту самую, которой я утром, в десять часов семнадцать минут, первой сообщил выдуманную новость.

Госпожа Вида возвращалась от одной из своих подруг и, увидев меня, всплеснула руками:

– Бог мой, почему же вы мне не сказали все, раз уж вы хотели поделиться со мной такой интересной новостью. Из-за вас я должна была узнавать подробности от других.