— Конечно, конечно, конечно, — сказал он. — Берите, сколько хотите!

Вот почему Энгус Макалистер, притаившийся в парнике, словно зверь в берлоге, увидел страшные вещи: по священному саду, собирая цветы, ходила какая-то девочка, мало того — та самая девочка, которая недавно метнула в него камень. Пыхтя и ревя, как паровой котел перед взрывом, садовник выскочил на дорожку.

Гледис, городская жительница, привыкла к неприятностям, но это уж было слишком. Она кинулась к своему паладину и спряталась за его спиной, вцепившись в фалды фрака.

Лорд Эмсворт и сам испугался. Да, он вспомнил предков и отринул страх, но при этом он думал, что садовник где-нибудь далеко. Когда же он увидел рыжие усы и горящие глаза, он испытал примерно то, что испытывал английский пехотинец при Беннокберне.

Но тут все изменилось.

Казалось бы, пустяк, но для графа изменилось все, когда Гледис, ища защиты, сунула в его руку маленькую, горячую ладонь.

— Он уже рядом, — сказал ему комплекс неполноценности.

— Ну и что? — осадил его граф.

— Бей и круши! — сказали предки в другое ухо.

— Спасибо, — сказал граф, — сам справлюсь. Он поправил пенсне. Садовник уйдет? Что ж, наймем другого.

— Да? — сказал граф Энгусу Макалистеру и снял цилиндр. — В чем дело? — Он почистил цилиндр и надел. — Вас что-то беспокоит?

Он поднял голову. Цилиндр упал. Без него он совсем ободрился.

— Эта дама, — сказал лорд Эмсворт, — собирает букет с моего разрешения. Если вы с чем-то не согласны, сообщите мне, мы потолкуем. Сады, любезный Макалистер, принадлежат не вам. Если вас это огорчает — что ж, ищите другого хозяина… э… более сговорчивого. Я высоко ценю ваши услуги, но не позволю распоряжаться в моих владениях. А, Господи!.. — прибавил граф, немного все испортив.

Природа затаила дыхание. Затаили его и флоксы, и левкои, и гвоздики, ноготки, ирисы, гелиотроп, лобелии, ромашки, глазки. Где-то вдалеке орали дети, видимо — что-то ломали. Вечерний ветерок улегся.