Садик был неплохой, стоило посмотреть поближе. Граф открыл калитку и вошел. Собака, дремавшая за бочкой, открыла один глаз. Она была мохнатая, а взгляд у нее — холодный, недоверчивый, как у маклера, который думает, что вы хотите его обмануть.

Не вглядываясь в нее, лорд Эмсворт засеменил к клумбе желтофиолей и наклонился, чтобы их понюхать.

Казалось бы, что такого — но собака встрепенулась, словно разгневанный домовладелец, и кинулась на пришельца.

Из летописей Бландингского замка мы знаем, что девятый граф не умел справляться с чужими собаками. Он кричал «Уходи!» и прыгал с неожиданной ловкостью, когда открылась дверь и вышла девочка.

— Брысь! — крикнула она.

Услышав ее голос, собака легла на спину, лапами вверх, у ног пришельца, напомнив ему его самого перед шотландским садовником.

Он посмотрел на девочку. Она была маленькая, лет двенадцати, но туманы и заботы придали ее лицу что-то такое, из-за чего лорд счел ее скорее ровесницей. Именно такие девочки в городских переулках таскают детей, которые не меньше их, ведя при этом за руку еще одного ребенка и выкликая третьего. Эта, здешняя, только что умылась и надела бархатное платье, видимо — самое лучшее, а волосы, не считаясь с модой, заплела в тугую косичку.

— Э… спасибо, — сказал лорд Эмсворт.

— Спасибо, сэр, — сказала девочка.

Он не совсем понял, за что она его благодарит. Позже, когда они подружились, он открыл, что она благодарит всех за все, но сейчас удивился и долго моргал, глядя на нее сквозь пенсне. Ему вообще было трудно разговаривать с женщинами. Наконец он сказал:

— Хорошая погода…

— Да, сэр, — отвечала она. — Спасибо, сэр. Лорд Эмсворт посмотрел в свою бумажку.

— Вы не дочь… э-э… Эбенезера Стокера?