— Но удалось ли ему это, по крайней мере?

— Вы сами об этом будете судить, ваша светлость. Собака лежит на террасе.

И Кеггс повел следовавшего за ним не без некоторого недоверия лорда Берти к темной массе, гревшейся на солнце.

— Разве не поразительное сходство, ваша светлость?

Лорд Берти вставил свой монокль.

— Удивительно! Неужели в самом деле…

— Пусть ваша светлость приблизится и подразнит его немножко, чтобы убедиться в мягкости его характера.

— Лучше вы сами это сделайте.

Кеггс повиновался. Собака подняла голову и опять приняла прежнее положение. Лорд Берти, удовлетворенный, приблизился, в свою очередь, и слегка толкнул бульдога. Если бы это был Руби, он не замедлил бы рассвирепеть. А этот, как доброе дитя, улегся снова, ничуть не протестуя.

— Чудесно! — воскликнул лорд Берти.

— Может быть, ваша светлость имеет при себе чековую книжку?

— Однако, вы чертовски торопитесь, Кеггс, — сказал лорд Берти не совсем довольным тоном.

— Это не я, ваша светлость, а Роберт. Он беден, а у него большая семья — жена и дети.

— Я прямо не понимаю, что случилось с бедным Руби, — жаловалась после завтрака Алина. — У него такой вид, точно он больше меня не узнает: он не подходит, когда я его зову, и только и делает, что спит.

— О! — воскликнул лорд Берти, — он привыкнет… Я хочу сказать, что это ничего не значит. Я думаю, что он просто слишком долго лежал на солнце.

Псевдо-Руби весь день продолжал быть сонным. На другой день лорд Берти видел, как он проходил по террасе, следуя за своей хозяйкой. Потом оба они расположились под высоким сикомором, и его светлость присоединился к ним.

— Как чувствовал себя Руби сегодня утром? — весело спросил он.

— Не совсем хорошо, бедняжка, — ответила Алина. — Он был болен всю ночь.

— В самом деле?