— Бутыль, — сдержанно сказал Фредди, — особенно хорош с мышами. По чести, ты просто должна пойти в конюшню, дать ему шанс.

— Спасибо, я видела все, что надо.

— Не хочешь посмотреть его в деле?

— Нет, не хочу.

— Тогда, — мрачно сказал Фредди, — говорить не о чем. Отведу его в Матчингем.

— Почему?

— Он там живет.

— Это собака Руперта?

— Конечно.

— Значит, ты видел Руперта?

— Естественно.

— Ты его предупредил?

— Это не нужно. Гертруда ему написала.

— Быть не может!

— Может. «Знаем ли мы», и так далее. На мой взгляд, отставка. А что до Бутыля, ты учти, что он мопсов не видел. Мыши — вот его стезя!

— Господи, что ты порешь? Подумай о Гертруде. Надо ее как-то спасти.

— Могу с ней поговорить, но ничего не выйдет. Что поделаешь, тенор! Ну, я пошел. Прошу прощения…

Из ближних кустов высовывалась честная морда. Бутыль хотел убедиться, что прозвучал отбой.

Поговорить с Гертрудой удалось только тогда, когда пили коктейль перед обедом. Настоящий торговец, мастер своего дела, не сдается. Причесываясь, Фредди понял, как убедить тетю, и, спустившись в столовую, вспомнил о своей миссии. Гертруда сидела у рояля, наигрывая что-то мечтательное.

— Надо нам поговорить, — сказал Фредди. — Что за ерунда у вас с Тушей?

Гертруда покраснела.

— Ты видел Руперта?

— Я у него был.

— О?

— Он страдает.

— О!

— Да, страдает, — подтвердил Фредди. — И как тут не страдать, когда твоя невеста разъезжает с певцами? Что ты в нем нашла? Чем он берет? Не галстуками, они у него жуткие. Как и весь вид. Костюмы какие-то… готовые, что ли… Мало того — баки! Да, короткие, но есть. Ну можно ли предпочесть такому человеку, как Туша, этого хлыща?

Гертруда взяла несколько аккордов.

— Я не собираюсь это обсуждать, — сказала она. — Не твое дело.