— Ты ошибаешься! — горячо возразилъ я, когда настолько пришелъ въ себя отъ поразившаго меня изумленія, что оказался въ состояніи управлять своимъ языкомъ. — Это вовсе не компиляція, а чистѣйшій оригиналъ.

Я записывалъ только то, что приходило мнѣ на умъ само собою, безъ всякихъ вспомогательныхъ средствъ. Изъ всѣхъ перечисленныхъ тобою лицъ я читалъ только Шекспира; остальныхъ же знаю только по именамъ.

Разумѣется, мой пріятель нашелъ въ моемъ очеркѣ сильное вліяніе и Шекспира. Я положительно готовъ возненавидѣть этого Шекспира. Его всегда ставятъ въ примѣръ намъ, молодымъ писателямъ, а я терпѣть не могу никакихъ моделей. У насъ въ школѣ была модель — нѣкто Генри Семмерсъ, и его постоянно ставили намъ въ образецъ. Бывало, только и слышишь:

— Посмотрите на Генри Семмерса! Онъ никогда не ставитъ предлога передъ глаголомъ и не пишетъ въ словахъ неподходящихъ буквъ; вообще пишетъ именно такъ, какъ должно писать, — или же:

— Отчего вы не берете примѣра съ Генри Семмерса? Онъ никогда не обливаетъ чернилами своей тетради и самого себя.

Намъ, въ концѣ-концовъ, такъ надоѣлъ этотъ «образецъ» всѣхъ добродѣтелей, что мы всей гурьбою въ одинъ прекрасный вечеръ подкараулили его за угломъ и такъ раздѣлали, что онъ на двѣ недѣли слегъ въ постель.

Теперь же мы только и слышимъ:

— Посмотрите на Шекспира. Отчего вы не подражаете Шекспиру? Шекспиръ никогда не позволялъ себѣ подобныхъ шутокъ и остротъ! Почему вы не можете шутить и острословить такъ, какъ Шекспиръ?

Если вы драматургъ, то вамъ еще больше будутъ тыкать въ носъ Шекспиромъ и негодующе шипѣть:

— Отчего вы не берете себѣ въ образецъ Шекспира? Онъ никогда не выбиралъ въ герои своихъ безсмертныхъ твореній такихъ людей, какихъ изображаете вы.

Но попробуйте хоть разъ разрѣшить себѣ небольшое позаимствованіе изъ Шекспира или «близкое подражаніе» ему, тогда всѣ сейчасъ же закричатъ, что надо быть сумасшедшимъ, чтобы осмѣлиться на такое кощунство. Заимствовать хоть слово у божественнаго Шекспира! Дерзнуть подражать ему, этому титану драматургіи!