Я лично принял на себя командование этим войском. Противник безостановочно отступал, а мы упорно продвигались вперед, не неся никаких потерь. Только теща по пути потеряла горчичник, а жена – картофель. Несмотря на это, моральный дух моего войска был крепок, и оно отважно летело вперед, к победе.

Мы пробежали таким образом две-три белградские улицы, пока противник не скрылся в чъем-то дворе. Не теряя ни минуты, я отдаю решительную команду и перестраиваю свой боевой порядок. Тяжелую артиллерию, то есть тещу, ставлю у ворот, горную артиллерию – жену и свояченицу – расставляю по двору так, чтобы господствовать над всей местностью, кухарку оставляю в тылу – у нужника, стрелков – ребят в чалмах – рассыпаю в цепь, а сам отправляюсь на разведку.

Мы были уверены в своей победе, однако в боевых операциях даже самое мелкое обстоятельство может роковым образом повлиять на исход борьбы. В заборе была дыра, сквозь которую поросенок протиснулся и скрылся в другом квартале. Это означало, что дальнейшее продолжение боевых действий нецелесообразно.

Мы возвращались с поля боя, как войско Наполеона из Москвы. Падал снег и засыпал дорожки. Опустив голову, я шел впереди, а за мной брело мое войско, сломленное и павшее духом. Снег все сыпал, сыпал, сыпал… а кто-то там, в другом квартале, щупал моего поросенка и восклицал: «Ого!..»

И вот пока я с отчаянием ожидал рождества, пронесся слух, что и у господина министра внутренних дел тоже убежал поросенок. Представьте себе, такое несчастье, и у господина министра убежал поросенок, и господин министр остался на рождество без поросенка, стало быть, в судьбе господина министра и в моей появилось нечто общее. Это меня утешало.

Вообразите также, а что если поросенок господина министра и мой сговорились и, таким образом, создали известную общность между нашими домами?

Но господин министр, разумеется, не стал организовывать войска для погони за поросенком, как это сделал я. Он просто позвонил в управление белградской полиции: