Сценический злодей стоит выше злодея в действительной жизни. Злодей в действительной жизни руководится более низкими и эгоистическими мотивами. Сценический злодей совершает гнусные поступки, совсем не имея в виду своей личной выгоды, но просто только из любви к искусству. Самые злодеяния служат ему наградой, он наслаждается ими.
«Гораздо лучше быть бедным и злодеем, — говорит он самому себе, — нежели обладать всеми сокровищами Индии и иметь при этом чистую совесть». — «Я хочу быть злодеем, — кричит он, — я убью старого простака и сделаю так, что в преступлении будет обвинен герой, и, пока он будет сидеть в тюрьме, я стану ухаживать за его женой, — хотя все это потребует большого усилия с моей стороны и будет для меня очень неудобно. С самого начала до конца это будет для меня рискованным и трудным делом и не принесет мне ровно никакой выгоды с практической точки зрения. Эта женщина станет меня бранить, когда я явлюсь к ней с визитом и оттолкнет меня, если я вздумаю подойти к ней поближе; ее ребенок, с золотисто-белокурыми волосами, скажет, что я — дурной человек, и даже не захочет поцеловать меня. Комик начнет меня поносить, пересыпая свою речь шутками и прибаутками; а крестьяне в свободный день, слоняясь без дела около деревенского кабака, будут кричать мне вслед. Всякий увидит мои гнусные поступки и в конце концов меня поймают. Меня всегда ловят. Но все равно, я все-таки буду злодеем, ха, ха, ха!»
Но, вообще говоря, нам кажется, что сценический злодей не заслуживает того, чтобы с ним обращались так дурно. У него никогда не бывает ни «имений», ни другой какой-нибудь собственности, так что для него единственное средство поднять свое положение в обществе, это подтибрить собственность героя. У него любящее сердце, а так как у него нет жены, то он поневоле любит чужих жен; но на его любовь никто не отвечает и в конце концов его во всем постигает полнейшая неудача.