– Пойдемте, сын Уильяма, выпьем чашечку чая и поболтаем, – через мгновение мы оказались в маленьком уютном салоне, где стояли оттоманка и кресло.

– Это, – сказала она, – мой маленький кабинет. Отсюда я руковожу общественной жизнью посольства.

Последовало множество расспросов о моей семье. Мы беседовали, наверное, минут сорок. Потом она сказала:

– Завтра у нас большой прием. Адмирал Жубер не придет. Как вы отнеслись бы к тому, чтобы занять его место?

Я с трудом удержался, чтобы не закричать "ура!".

Это было именно то, чего я хотел. – Сочту за честь, мадам, – ответил я. На следующий вечер ровно в восемь во фраке и белом галстуке я явился в посольство. Посольство сияло огнями, экипажи съезжались к подъезду со всех сторон.

Сэр Чарльз Мэйкпис, маленький человечек с элегантной седой шевелюрой и лицом бисквитного цвета выглядел как-то нездорово.

– Вы сын Уильяма, не так ли? – сказал он, пожимая мне руку. – Как у вас идут дела в Париже? Если я смогу быть чем-нибудь вам полезен, дайте мне знать.

И я погрузился в блистающую толпу, где, кажется, был единственным гостем мужского пола, не украшенным медалями или орденскими ленточками.

Когда ужин закончился, дамы под предводительством леди Мэйкпис покинули комнату. А сэр Чарльз повел за собой стадо мужчин в просторную соседнюю комнату.

Все шло отлично. Вместе со мной в нашей маленькой компании было одиннадцать человек, и сэр Чарльз вежливо представил меня каждому из них по очереди.

Я познакомился с германском, итальянским, венгерским, русским, перуанским и мексиканским послами. Затем я познакомился с министром иностранных дел Франции, генералом французской армии и, наконец, с забавным маленьким темнолицым человечком из Японии, который был представлен просто как господин Мицуко. Все они говорили по-английски.