«Нет», говорит, «ты что-нибудь скажи!» — молчу. День, два. Как-то схватил он бутылку да и говорит: «эх», «с каким бы удовольствием трахнул тебя этой бутылкой, чтобы только от тебя человеческий голос услышать». А я ему говорю: «Драться». Помолчали денька три опять. Однажды вечером раздеваемся мы перед сном, вот как сейчас, а он как пустит в меня сапогом! «Будь ты, проклят отныне и до века. Нет у меня жизни человеческой!..» Не говорит, «в гробу я лежу, в одиночной тюрьме или где. Завтра же утром съезжаю!» И что же вы думаете?

Мой сосед тихо засмеялся.

— Ведь сбежал. Ей-Богу, сбежал.

— Ну, это просто нервный субъект, — пробормотал я, с удовольствием ныряя в холодную постель.

— Нервный? Тогда, значит, все нервные! Ежели девушка двадцати лет, веселая, здоровая, она тоже нервная? У меня такая невеста была. Сначала говорила мне: «мне», говорит, «нравится, что вы такой положительный, не болтун». А потом, как только приду — уже спрашивать начала: «чего вы все молчите?» — «Да о чем же говорить?» — «не о чем? Что вы сегодня, например, делали?» — «Был на службе, теперь вот к вам приехал». — «Мне», говорит, «страшно молчите…» — «Такой уж», говорю, «я есть — таким меня и там!» Приезжаю к ней как-то, а у нее юнкер сидит. Сиди-ит, разливается! «Я, говорит, — видел и то и се, бывал и там и тут, и бываете ли вы в театре, и любите ли вы танцы, и что это значит, что подарили мне сейчас желтый цветок, и со значением или без значения?» И сколько этот юнкер мог слов сказать, это даже удивительно… А она все к нему так и тянется, так и тянется… Мне-то что… сижу — молчу. Юнкер на меня косо посматривает, стал с ней перешептываться, пересмеиваться… Ну, помолчал я, ушел. И что ж вы думаете? Дня через два заезжаю к ней, выходит ко мне этот юнкер. «Вам, говорит, чего тут надо?» — «Как чего? Марью Петровну» — «Пошел вон!», говорит мне этот проклятый юнкеришка. «А то „тебя, так тресну, если будешь еще шататься“. Хотел я возразить оборвать мальчишку, а за дверью смех. Засмеялась она и кричит из-за двери: „Вы мне; говорит, не нужны. Вы молчите, но ведь и мой комод молчит, и мое кресло молчит. Уж лучше я комод в женихи возьму, какая разница…“ Дура! Взял я да ушел.