– Поедешь к моей жене – знамя привезешь. И коньячку у Марьи Антоновны захвати. Понял? Шагом марш! Выполняй приказ!

В ранних сумерках зимнего дня рядовой Цацкес в полной выкладке – с винтовкой на плече, противогазом на боку и пустым вещевым мешком за спиной шагал мимо сугробов по узкой протоптанной дорожке. В вещевом мешке он должен был доставить в полк бархатное знамя с золотой вышивкой и бутылку коньяка для командира.

– Не довезешь – ответишь головой, сказал на прощанье подполковник Штанько, помахав желтым прокуренным пальцем перед Мониным носом, и имел в виду, конечно, знамя. Но и коньяк тоже.

Рядовому Цацкесу велели быть при оружии – взять винтовку и обойму с пятью боевыми патронами, чтобы в случае надобности применить не колеблясь, ориентируясь по обстановке. Ходить с винтовкой без противогаза – не положено. Комендантский патруль заберет. Так что Моню нагрузили на полную катушку, и через будку контрольно-пропускного пункта он вышел в заснеженный город.

Одет был Моня в обмундирование б/у (бывшее в употреблении), и на левой стороне его короткой, потертой шинели суровой ниткой было грубо заштопан рваный кусок сукна – след от попадания осколка прямо в сердце. По этой причине прежний владелец больше не нуждался в своей шинели. И после дезинфекции и мелкого ремонта ее вручили пополнению Красной Армии в лице рядового Цацкеса.

Конечно, носить эту штопку как мишень на своем сердце было не очень приятно. Но, с другой стороны, был и добрый знак – вроде талисмана: как известно, пуля не попадает дважды в одно и то же место. Это – почти закон. А если бывает исключение, то почему это обязательно должно случиться с Моней Цацкесом?

Зато ботинки были хоть куда. Американские. Толстой кожи и с твердой как камень подошвой. Красного пожарного цвета. Новенькие, никем не ношенные. И если бы не грязно-серые армейские обмотки, спирально обвившие ноги до колен, Моня в своей обуви выглядел бы франтом.