Валера жестикулировал так, словно объяснял приемы борьбы с медведем. Кстати, Валера — победитель всех заводских спортивных соревнований, дважды он брал первенство города по самбо и настольному теннису, чуть-чуть не дотянул до кандидата в мастера по штанге, уступив всего полтора килограмма в жиме Косте Королеву с коксохимического завода, но зато стал мастером по стрельбе из мелкокалиберной винтовки.

Виктор Оладышкин стоял в сторонке со своими снабженцами и внимательно выслушивал даваемые ему советы, изредка черкая карандашом в лежащем на планшетке блокноте. Кузьма же, подтянувшийся, гордый и неприступный, никак не похожий на расхлябанного Кузьму-художника, заложил руки за поясной ремень и скупо и односложно отвечал на задаваемые ему вопросы.

— Куда нынче поплывете?

— Пока секрет.

— Костюмчики-то где покупали? Небось Оладышкин доставал?

— На заказ. В «Аэлите». «Аэлита» — лучшее швейное ателье в нашем городе.

— А документики с вас не спросят? Кузьма даже не удостоил спрашивающего ответом, только плечами дернул.

— Устряпаетесь в первый же день, и весь ваш блеск потухнет.

Кузьма нахмурился, соображая, видимо, как бы поострее ответить на такое предостережение, но ничего сказать не успел. От проходной, весь багровый от напряжения, бежал сам начальник охраны.

— Прошу покинуть территорию!

— Петрович, в твои годы бегать и волноваться вредно.

— Прошу покинуть территорию!

— Это с какой стати?

— Директор приказал. Лично.

Приказ есть приказ. Кузьма Курков почесал подбородок. Приказы надо исполнять. «Давай, Петрович, командуй!» — и первым двинул к проходной.

— Ни пуха, ни пера!

— Ни хвоста, ни чешуйки! — неслось им вслед.

Не знаю, может, директор в чем-то и был прав, но лично меня их вид, пусть даже и несколько опереточный, привел в восторг. Пусть даже в их форме и порядках было что-то от игры, от мальчишества, но разве это плохо?!