Исчезла она торопливо, прихватив с собой нежную бельгийскую фуксию, которая ранее стояла на подоконнике в кухне.

Произошло это восемь лет назад, но Ада Григорьевна до сих пор едко называет широкоплечую гостью «щипаным страусом» и качает головой, вспоминая розовые танцующие «юбочки» цветков фуксии.

Второй случай тоже был связан с женщиной. Сухонькой задумчивой брюнеткой в шерстяном костюме. Она тихо появилась, точно стыдливая мышь, тихо перемешала книги в библиотеке, понаставила во всех комнатах одинаковые прозрачные мисочки с сухофруктами и орехами, тоже запорошила батончиками пепла ковер и исчезла через неделю, ничего не прихватив с собой. Даже наоборот, покидая дом с первыми лучами солнца, она забыла в кресле унылую косметичку, набитую лекарствами, и старенький журнал «В мире науки».

Произошло это семь лет назад, но Ада Григорьевна до сих пор ворчит, протирая гладкие полки книжных шкафов в библиотеке, и больше не кладет цукаты и изюм в тесто для кекса.

И в третьем случае была повинна женщина. Маленькая, ярко-рыжая лисичка с пухлым алым ртом, одетая в обтягивающие брючки и пиджак на голое тело. Она обосновалась на целых десять дней и пропитала дом резким ароматом настойчивой лилии и непрерывными восклицаниями: «О чудо!», «Мило!», «Брависсимо!», «Кофе!», «Чай!», «Свежевыжатый сок!». Она постоянно искала несуществующий колокольчик, чтобы позвать «безалаберную прислугу», опять же сорила пепельными батончиками и аллергично чихала, жалуясь на пыль и мебельных жучков. Исчезла она с шумом и визгом, громко хлопнув дверью, выплюнув сто пятьдесят проклятий на дорожку, ведущую к гаражу, где терпеливо ожидал разгневанную хозяйку малиновый джип.