— Привет, Боб Ли, — окликнул мальчика Сэм.

— Здравствуйте, мистер Сэм, — ответил тот.

Боб Ли сидел на крыльце, устремив взгляд вдаль. Сгущались сумерки.

— Вижу, твой отец все еще на службе. Он скоро вернется?

— Неизвестно, сэр. Вы же знаете, что папа приезжает и уезжает, когда хочет.

— Да, знаю. Одного только не могу понять: как у такого работящего отца может быть такой ленивый сын, который только и делает, что сидит на месте, словно лягушка на бревне.

— Я запоминал.

— Это меня нисколько не удивляет. Запоминал землю? Птиц? Небо и облака?

— Что-то вроде этого, сэр.

— О, ты у нас будешь мудрецом. Вижу, тебе достался весь семейный ум. И ты обязательно станешь богатым. Мама дома?

— Да, сэр. Я схожу за ней.

Мальчишка умчался в дом, а Сэм остался ждать. Он был в достаточно близких отношениях с семьей Суэггеров и мог бы пройти в дом без приглашения. Однако сейчас его не покидало какое-то смутное беспокойство.

Появилась Джун Суэггер. Господи, все такая же красавица! А сколько испытаний выпало на ее долю! Говорили, что беременность была очень тяжелой, а Эрл появился лишь перед самыми родами, так что помощи ждать было неоткуда. Поэтому бедняжке приходилось вкалывать в поте лица по пятнадцать часов в сутки. Говорили также, что Джун так до конца и не оправилась после родов. Она осталась какой-то рассеянной, словно плохо слышала то, что ей говорят. Самое большое наслаждение Джун находила в этих проклятых цветах: она могла часами оставаться под палящим солнцем, пропалывая, рыхля, поливая их. И еще говорили, что больше детей у нее не будет.

Бледная и устатая, Джун подошла к Сэму.

— О, какая неожиданность, мистер Сэм. Добрый день. Проходите в дом.