Свинарник, в котором работает мама, последний в первом ряду. Это новое белое кирпичное здание с широкими воротами. Перед воротами дощатая площадка, над которой нависает крытый шифером козырёк.

Слева от ворот — окошко. Костик заглянул в него и увидал маму. Она сидела за столом и писала. На маме тоже был серый халат. Голова повязана синей косынкой. Мама углубилась в работу, и Костик долго смотрел на неё. Так хорошо было смотреть на неё, задумчивую и спокойную. Костик бывал у неё, когда она на старом свинарнике работала. Трудно приходилось ей, редко передышка выпадала — почти всё она и её подруги руками делали…

Позади раздался шум мотора, и Костик отошёл от окна. Самосвал задом подъезжал к воротам в свинарник. Как только он остановился и кузов его стал подниматься, дощатая площадка под козырьком сама собой тоже поднялась. Под ней оказался колодец со скошенными стенами — огромная железная воронка. В эту воронку из кузова самосвала ссыпался корм, будто в пасть гигантского животного.

Самосвал отъехал. Площадка опустилась на место. Костик робко ступил на неё (а вдруг поднимется?), прошёл к двери, постучал.

— Войдите, — пригласила мама.

Мама дописывала строчку и не сразу обернулась.

Костик шагнул в комнату и огляделся.

Обыкновенная комната с обыкновенным столом, с домашней занавеской на окошке, с вешалкой в углу. Под потолком — лампа дневного света. А у стены — высокий и широкий металлический шкаф. Серебристо-серый шкаф с круглыми глазками, горящими красным огнём, и с небольшими блестящими рычажками.

Мама оглянулась и поднялась:

— Что-нибудь случилось?

— Случилось! — бойко заговорил Костик. — Завтра!

— Что — завтра? — встревожилась мама.

Костик протянул маме телеграмму. Пока она молча читала, он вслух произнёс все слова, как бы подсказывая ей.