Эдит молча слушала его. Она не обладала великой натурой, и перспектива наслаждаться счастьем, не платя за него тяжелой ценой, соблазняла ее. Блэк продолжал объяснять, что нисколько не заботится о собственной репутации, что ему совершенно безразлично, будут ли люди хвалить или поносить его. Лишь бы только имя и честь его жены оставались незапятнанными, больше ему ни до чего нет дела. Он устроил ей развод и перевел все свое имущество на нее, а сам намерен удалиться в свой родной город. Объявив себя разорившимся неудачной биржевой игрой, он снова примется за свою прежнюю профессию — мелкое комиссионерство и будет счастлив счастьем единственной женщины, бывшей и остающейся для него дорогой, как святыня, прикоснуться к которой он не считает себя достойным.

Эдит решила, что, приняв великодушную жертву мужа, она, в сущности, сделает ему своего рода одолжение, так как поможет ему возвыситься в собственных глазах над самим собою. Эта мысль заставила молодую женщину даже улыбнуться! То, что казалось начинающимся как драма, превращалось в комедию с благоприятным исходом для всех действующих лиц.

Высказав, что ему было нужно, Блэк встал со стула, на который опустился было рядом с женой, и протянул ей руку. Взглянув на него, Эдит заметила что-то особенное в изгибе его губ и сказала:

— Вам будет лучше без меня. Я принесла вам только беспокойство и…

— О, если бы дело было в одном беспокойстве! — с горечью воскликнул Блэк. — Для мужчины беспокойство неважно. Но…

— Что же другое сделала я вам? — спросила молодая женщина, видя, что он замолчал, как бы не решаясь высказаться.

Глаза Блэка устремились вдаль.

— Много хорошего говорили мне про жизнь отец, мать и другие, когда я был ребенком, — произнес он глухим голосом. — Я верил им, как религиозные люди верят Евангелию. Когда же я подрос и увидел жизнь собственными глазами, то понял, что меня обманывали в детстве, хотя и с хорошей целью. И я ничему больше не стал верить, ничто не считал святым, ничему не поклонялся. И вдруг…