— Сколько же вам нужно, любезный тестюшка?

Мистер Эппингтон сначала не понял этого вопроса и растерянно взглянул на красное одутловатое лицо зятя, с добродушной усмешкой щурившего на него свои маленькие хитрые глаза. Когда же понял, то еще больше смутился и пролепетал:

— Ах, нет, дорогой зять… я не затем к вам сегодня… совсем не затем… Тут другое… совсем другое…

— Что же именно? Не мнитесь, говорите прямо.

Старик внутренне ругал себя дураком: хотел разыграть хитроумного судебного следователя, искусно выведывающего у подозреваемого всю подноготную, а вместо того сам попал в неловкое положение. Не зная, как теперь выпутаться, он немилосердно врал, уверяя, что видел какой-то дурной сон о дочери и, встревоженный этим, пришел узнать, как ее здоровье.

— Настолько хорошо, что нет никакой надобности тратить из-за этого время! — отрезал Блэк и добавил: — Ну, нечего юлить: вываливайте, что у вас на душе.

Старик вздохнул, потер рукой вспотевший лоб, потом тряхнул головой и решительно сказал:

— У меня на душе то, что молодой Сеннет бывает здесь чересчур часто. Разве это не беспокоит вас, дорогой зятюшка?

Блэк уперся в тестя каким-то странным, неподвижным взглядом. Испуганный этим взглядом, Эппингтон поспешил добавить:

— Конечно, само по себе это ничего не значит, но Эдит еще так молода, недурна и…

— Ну, дальше? — подстегивал Блэк вновь запнувшегося тестя.

— Да, вот, люди говорят…

И старик опять не мог докончить начатой фразы. Тяжело отдуваясь, он махнул рукой и окончательно замолк.