Говорят, что дальняя дорога таит в себе какое-то необъяснимое очарование. Утверждают, что когда несешься в неизведанную даль по черной асфальтовой ленте шоссе, то всегда испытываешь хорошее, волнующее чувство первооткрывателя. А о свежем воздухе, который с очаровательной бесцеремонностью лезет во все поры машины, написано столько, что я, боясь обвинения в плагиате, о нем умолчу.

На первом же перекрестке машину остановил милиционер. Он сурово на нас посмотрел и категорически велел отцепить от ручки багажника авоську с картофельными очистками и стереть написанные мелом слова. Мы, недоумевая, вышли из машины. Пока Вася, брезгливо держа пальцами грязную авоську, нес ее в урну, я стирал надпись: «Мы едем спекулировать лавровым листом!» Получив от Николая рубль штрафа, милиционер иронически посоветовал нам не так открыто афишировать свои темные делишки. Мы поехали дальше, рисуя в своем воображении картины свирепых кар, которые мы обрушим на головы вредных мальчишек по возвращении.

В полдень мы уже мчались по пригородному шоссе. Начались дачи. Они стояли аккуратными коробочками, эти оазисы отдохновения, и скорость, развитая нашей машиной (восемь-десять километров в час), позволяла подробно знакомиться с бытом отдыхающих. Это были идиллические картины, радующие глаз и душу. Даже наши воинственные путешественницы притихли и молча смотрели на это полнокровное дачное счастье. Вот нежится в гамаке пожилой толстяк. Вернее, ему кажется, что он лежит в гамаке, поскольку самая весомая часть его тела мирно покоится на траве. А вот розовощекий малыш раскладывает перед дворняжкой кубики: наверное, хочет научить ее читать хотя бы по складам. Рядом с ним мама в белом переднике варит варенье, снимая набухшую пенку…