– Правда? – обрадовался паренек.– Философ?

Вася скромно, как и подобает великому человеку, склонил голову.

– Вот здорово! – Дима с почтением подошел к Васе. – Вы не можете сказать, почему Кант, такой умный человек, отрицал объективную истину? И Юм со Спенсером… Ведь кантовская «вещь в себе»…

– О боже! – Николай содрогнулся. – Сейчас начнется философский диспут! Агностицизм, прагматизм, солипсизм!…

– Но вещь в себе… – нерешительно продолжал Дима, с надеждой глядя на Васю.

– Друг мой, – важно произнес Вася, – этому человеку, который сидит за рулем, чуждо философское мышление, он даже у Вольтера читает только те места, где смешно. Николай все равно не даст нам поговорить, потому что ничего не поймет. Ты куда хочешь поступать и когда?

– На философский факультет, в этом году, – со вздохом ответил Дима.

– Отлично, коллега! Вот тебе мой адрес, – Вася быстро прошелся карандашом по листку блокнота, – и приезжай через три недели. И поговорим вдоволь, и книг тебе дам.

– Обязательно приеду, – благодарно сказал Дима.

– Прощай, Спиноза. – Николай по-дружески хлопнул его по плечу. – Так мы правильно едем, найдем глушь?

Дима кивнул, с сожалением глядя на Васю.

– А какая там глушь, настоящая? – на всякий случай уточнила Таня.

– А почему бы ей не быть настоящей? – удивился Дима, отгоняя с дороги коров. – Самая настоящая лесная глушь… Эх, не поговорили! Но я обязательно приеду. До свиданья!

– Симпатичный мальчик, – сказала Таня, когда машина двинулась. – И не мешало бы тебе, Николай, тоже почитать Канта. Ты за последнее время стал какой-то легкомысленный.

– Одно твое слово, дорогая, – предупредительно ответил Николай, – и я выучу Канта наизусть, как стихи!