Уотербюри говорил раздраженно, как человек, не привыкший ждать.

– Ну, как? – начал я, желая скоротать время.

Он снова погрузился в чтение. Потом окинул меня высокомерным взглядом.

– Простите, что вы сказали?

– О, ничего, так.

– Вы сказали…

– Я сказал «Ну, как?» и только.

– Что как?

– Все вообще.

– Я не понимаю вас.

– Ничего.

Бесполезно пытаться завязать с ним разговор.

– Отличная погода, – заметил я. – Но, говорят, для урожая нужен дождь.

Нос мистера Уотербюри высунулся из-за газеты.

– Что?

– Урожай…

– Какой урожай?

– Обыкновенный урожай.

– Я вижу, молодой человек, что вы горите желанием информировать меня относительно урожая. В чем дело?

– Говорят, что для урожая необходим дождь.

– В самом деле?

На этом закончилась наша беседа. Он снова уткнулся в газету, а я сел в кресло и стал сосать набалдашник палки. Наступило молчание.

Не знаю, прошло ли два часа или пять минут, но вдруг послышались шаги и какие-то звуки похожие на вой. Уотербюри встрепенулся, я тоже.

В кабинет вошел Сиппи, напевая:

– Я вас люблю, я вас люблю, вот все, что я могу сказать. Я вас люблю… Вот все, что я…

Он резко оборвал пение.

– Хелло! – сказал он.

Я был поражен. Еще вчера Сиппи имел жалкий, изнуренный вид. Испитое лицо, темные круги под глазами. А теперь выглядел превосходно. Горящие глаза, улыбающиеся губы.

– Хелло, Берти! Хелло, Уотербюри! Я немного опоздал. Уотербюри насупился.

– Да, вы опоздали. Вы заставили меня прождать более получаса, и я даром потерял время.

– Очень сожалею! – весело отозвался Сиппи. – Вы хотите узнать судьбу вашей статьи о драматургах елизаветинской эпохи, которую оставили мне вчера, не так ли? Читал, читал. К сожалению, не подходит.

– Как так?

– Не подходит для нас. Мой журнал для легкого чтения. Мне нужно, например, обозрение мод. Кстати, я вчера видел леди Бетти Бутл, сестру герцогини Пиблс, – ее зовут «Куку» в интимном кругу. Моим читателям не интересны елизаветинские драматурги.