– Если идет встречный катер и с капитанского мостика тебе машут белым флагом, куда ты должен свернуть?

– А как ты поступишь, дедушка, когда появится красный огонек?

– С какой скоростью идешь, когда перед тобой мост?

– На каком расстоянии должен держаться от баржи?

– Как ты должен швартоваться?

Наш бедный «ученик» слушал все это и моргал глазами, с тоской отвечая:

– Холера его знает, что я должен делать! Ведь для всего этого нужно иметь голову министра, а не простого парикмахера!

Он мучился, терзался, переживал. За эти дни он, казалось, потерял добрых несколько килограммов чистого веса.

Ему, бедному, куда легче было бы выстоять на ногах десять часов подряд, обслуживая клиентов, нежели ответить хотя бы на один вопрос.

Что он мог с собой поделать, если наука не лезла ему в голову! То, что внуки ему только что вдалбливали, он через десять минут тут же начисто забывал.

– Что это с тобой, дедушка, у тебя вроде дырявая голова…

Он все путал, сбивался, хоть убей – не мог запомнить что к чему…

– Боже, почему ты меня так наказываешь? – спрашивал он мысленно. – Почему я должен быть рабом у собственной лодки?

Когда вокруг него сидят внуки, жена, теща и зубрят с ним все вместе, он еще кое-что соображает, а когда сам садится за книжку, тут же у него слипаются глаза, засыпает, начинает храпеть и все поднимают его на смех!

– Тихо, детки, замолчите! Дедушка правила учит!..

Смеялись то смеялись, но вместе с тем испытывали мучительную досаду. Лето шло, а наука стояла, не двигаясь с места. Чем больше с дедом учили, тем меньше он все это запоминал. То, что с грехом пополам знал сегодня, на следующий день начисто забывал.

На неудачливого ученика уже жалко было глядеть. Он все больше худел, удлиненное лицо заметно заострилось. Между тем, и родичи и соседи делали большие успехи. Даже старенькая восьмидесятилетняя теща, которая была туга на ухо, и то уже знала все правила, наизусть выучила все; а он, дед, – ни в какую, как пень! Не знает ничего, и все тут!