— Даже на сто пятьдесят.
— Как это?
— Даже мачеха у нас была армянка...
Это случилось на одной литературной конференции. В ней участвовали среди прочих Лимонов и Коржавин. В конце состоялись прения. Каждому выступающему полагалось семь минут. Наступила очередь Коржавина. Семь минут он ругал Лимонова за аморализм. Наконец председатель сказал:
— Время истекло.
— Я еще не кончил.
— Но время истекло...
Вмешался Лимонов:
— Мне тоже полагается время?
— Семь минут.
— Могу я предоставить их Науму Коржавину?
— Это ваше право.
И Коржавин еще семь минут проклинал Лимонова за аморализм.
Причем теперь уже за его счет.
Джордж БАЛАНЧИН и Соломон ВОЛКОВ
Баланчин жил и умер в Америке.
Брат его, Андрей, оставался на родине, в Грузии. И вот Баланчин состарился. Надо было подумать о завещании. Однако Баланчину не хотелось писать завещание. Он твердил:
— Я грузин. Буду жить до ста лет!..
Знакомый юрист объяснил ему:
— Тогда ваши права достанутся брату. То есть ваши балеты присвоит советское государство.
— Я завещаю их моим любимым женщинам в Америке.
— А брату?
— Брату ничего.
— Это будет выглядеть странно.
Советы начнут оспаривать подлинность завещания.
Кончилось тем, что Баланчин это завещание написал. Оставил брату двое золотых часов. А права на свои балеты завещал восемнадцати любимым женщинам.