Перед уходом он пригласил меня на концерт в пятницу вечером, и я с готовностью согласилась. Вот так и начались самые странные три месяца в моей жизни.

Мне потребовалось не так уж много времени, чтобы понять, что за мной ухаживают. Поначалу, признаться, я в это даже не поверила. В мои-то годы! Но я сама знала несколько очень милых супружеских пар, которые поженились довольно поздно — вдовцы и вдовы, одинокие, с общими интересами, решившие облегчить друг другу оставшиеся им годы, — и если посмотреть на происходящее с этой точки зрения, все выглядело не так уж глупо.

По правде сказать, я боялась, что мой сын Том будет смеяться надо мной и с первого же взгляда проникнется к мистеру Фаулксу недобрыми чувствами. Видимо, такие представления сложились у меня из многочисленных прочитанных романов. И я была в высшей степени приятно удивлена, когда увидела, что Том и мистер Фаулкс великолепно поладили друг с другом буквально с первых же минут. И еще больше меня удивило то, что мистер Фаулкс спрашивал Тома, не станет ли тот возражать, если мистер Фаулкс попросит моей руки. Том ответил, что решительно не возражает и, более того, считает это великолепной идеей, поскольку знает, что и я и мистер Фаулкс одиноки, а кроме генеалогических исследований, нам заниматься нечем.

Что касается прошлого мистера Фаулкса, то он рассказал мне о себе с самого начала. Вырос он в довольно обеспеченной семье на севере штата Нью-Йорк, занимался скупкой и перепродажей акций в городе Олбани, но теперь отошел от дел. Овдовел он шесть лет назад и, поскольку его первый брак не был благословлен детьми, остался совсем один.

Следующие три месяца я провела очень активно. Мистер Фаулкс — Геральд — водил меня повсюду: в музеи, на концерты и, когда мы познакомились получше, даже в театр. Предупредительность и внимание он проявлял постоянно, и мы встречались почти каждый день.