— Папа, я должна сообщить тебе одну важную новость, — сказал Настенька.

Глядя на откровенно счастливое лицо дочери, Исидор Андрианович почувствовал, что у него сжалось сердце.

— Только не пугайся, папочка, — заспешила Настенька. — Он хороший парень. Я люблю Владика уже давно, целых полгода!

— Какой парень? Что за Владик? — еще больше испугался стоматолог.

— Владик — это мой жених!

Наступила нехорошая пауза. Исидор Андрианович оперся волосатой рукой о край стола. Железная его длань постыдно дрожала.

— Хорошо, — сказал он. — Спасибо!

Жена стоматолога Раиса Федоровна на всякий случай заплакала.

— Ты что, не могла обождать? — линялым голосом спросил Исидор Андрианович. — Тебе было невтерпеж?

— Но если я его полюбила…

— Полюбила! Десять тысяч раз ты еще могла полюбить!

— Погуляй, дочка, на воле! Не суй голову в ярмо! — запричитала Раиса Федоровна. — Поживи в свое удовольствие.

— Такие молоденькие! — поддакнула Глаша.

— Что за спешка?! Тебе негде было жить? Нечего было есть?! Ты старая дева?! — закричал Исидор Андрианович.

— Он богатый, — догадалась Глаша.

— Как вам не стыдно, Глаша! — покраснела Настенька. — Он такой же студент, как и я!

— Студент? Понятно! Одна пара брюк, дырявый макинтош и полуботинки на все случаи жизни, — с нескрываемым сарказмом сказал стоматолог. — Лучшего и желать не надо!

Исидору Андриановичу не пришлось размусоливать свои переживания. Раздался звонок, и Глаша, чертыхаясь, пошла открывать дверь.

В комнату вошел высокий нескладный парень в стареньком, хорошо промытом ленинградскими дождями плаще.

— Это мой Владик! — сказала Настенька, исторгая из глубин своего существа волны любви и света.

Парень вытер запотевшие очки, и его милое и некрасивое лицо изобразило крайнюю степень смущения.