— Совести у него нет, — сказал Веня.

— И как он только не боится общественности?

— Жадность, — сказал Веня.

— Ваш муж — интеллигентный человек. Неужели вы пошлете его на рынок? — с нескрываемым осуждением спросила Матильда Семеновна.

— Как вы могли подумать! — оскорбилась Нина Михайловна.

— Эх, на свой страх и риск даю две двести! — в порыве великодушия воскликнул Веня-музыкант.

— Смотри, схлопочешь выговор, — предупредила Матильда Семеновна.

— Пусть! Я пойду и на это! — самоотверженно заявил Веня.

Профессор смутился.

— Нет, зачем же, — сказал он. — Мне вовсе не хочется, чтобы из-за меня были неприятности. Выписывайте квитанцию на две тысячи.

Супруги Мотовилины оформили свои деловые отношения со «Скупторгом» и покинули магазин..

— Я где-то читал о трагедии одной официантки, — сказал профессор уже на улице. — Изо дня в день она видела жующих людей. Восемь часов в сутки — одни жующие челюсти! Они перемалывали на ее глазах сотни килограммов пищи. И она возненавидела пищу и свою клиентуру. Я вспомнил об официантке, когда заговорила эта женщина из «Скупки». Сколько неподдельной горечи было в ее словах! Она, видимо, возненавидела людей, торгующих вещами!

— Ужасная работа! — сказала жена профессора.

— Еще бы! Ежедневный поединок с человеческой жадностью должен выматывать нервы!

— Когда продадут шубку, напиши им, пожалуйста, благодарность, — сказала жена.

— Обязательно напишу! — пообещал профессор. — Им нужна моральная поддержка!

Тем временем в фанерном закутке тоже шел непосредственный обмен впечатлениями.

— Вы видели что-нибудь подобное? — спросила, давясь от смеха, Матильда Семеновна. — Отдать за две тысячи такую бесценную вещь!