Печкин, стоя на столе, показывал стриптиз, отплясывая при этом «гопака». Гена сбивал розочки с торта из «Patriot». Винни-Пуха облили вареньем и подожгли. Он бегал, сыпал искрами и поминал свои интимные отношения с мамами окружающих. Наконец, он нашел ванну и, прыгнув в нее, открыл оба крана. Но Чандр накануне провел туда спиртопровод, и Винни-Пух запылал еще ярче.

Несмотря на все попытки акта самосожжения Винни-Пуха спасли. С ожогом последней степени, где пострадало двести двадцать пять прцентов тела, его отправили к главному немецкому врачу Айболиту.

А между тем праздник продолжался. Вернулся Ржевский, притащив с какой-то свалки неразорвавшуюся авиабомбу. Он поставил ее на стол и, подведя к ней около десяти сантиметров бикфордова шнура, официально заявил, что сейчас будет фейерверк. Он поджег шнур и поспешно ретировался. Фейерверк удался на славу: когда дым рассеялся, оказалось, что верхние двадцать три этажа снесло, первый и второй разрушило полностью, остальная же часть здания не пострадала.

– Ура!.. – завопил Ржевский, заглядывая в комнату, но его крик одиноко прозвучал в пространстве. Внезапно раздалось легкое шуршание – это со стены сползла какая-то зеленая бесформенная масса. При более подробном рассмотрении это оказался крокодил Гена, который отделался легким испугом.

Откуда-то сверху донесся свист, переходящий в мат, и рядом с Ржевским упал Герасим, державший окорок несчастной Муму, остальная часть которой зацепилась за французский Concord.

Из дыры в полу высунулась изрядно помятая морда Чандра, за ней явились спина, хвост и лапы. Он пытался повернуть голову в первоначальное положение, но она упорно взирала назад.

Остальные так и не появились, кроме Гали, которая оказалась в своем особняке.