— Слышь, величество... — тихо позвал он.

— Не об чем нам с тобой беседовать, — откликнулся царь. — Слушаю тебя.

— Записью, к сожалению, не располагаю... — таинственно и певуче молвил шут. — Потому как о твоем, государя, честном имени попечением зело и вельми радею. Но свидетели есть. Поелику же паки...

— Короче! — оборвал царь.

— Можно и короче. Цитирую. "Страна дураков", речено было, "у всех бояре, а у меня лохмотья с ушами", "кукиш я бородатый, а не царь", а также "без Бога шире дорога" — два раза за опочивание сказано было. Тобой, надежа, сказано. Не веришь — крест дай, до дыр зацелую.

Шут умолк. Царь за дверью засунул в рот чуть ли не две дюжины пальцев и натужно мыслил.

— Господь свидетель, — добавил шут. — Но не только. Кузьма-конюх тоже слыхал. А я ему сказал, что его величество подметных писем начитались и теперь во сне за весь народ страдают.

Царь за дверью бормотнул что-то, сгребся и неслышно побежал на улицу. В углу, наикавшись, шмыгнула носом царица.

— Ну-ну, матушка! — подсел к ней шут. — Вот увидишь — сейчас воля нам будет. Государь наш — большой логики человек. А сегодня немного повредился. Погода, видимо. Каша, там... А теперь во здравие входит. Скоро прибежит, тебя, матушку, пуховой шалью накроет и в покой отведет. Крепись, царица, не боле часу нам тут осталось.

Шут ошибся. Уже через пару минут царь громыхал ключами в замке, сопя и беззвучно подпрыгивая от нетерпения.

— Твоя правда! — радостно закричал он шуту, отворив дверь. — Говорил! И еще "видит Бог, да зуб неймет" говорил! И "при короне царь, а без короны псарь" тоже говорил! А еще "с милым на дойку, а с богатым — в койку"!

— Тише, твое величество! — остановил его шут. — Батюшек разбудишь. Они в пост чутко спят, того гляди примчатся.

— Прости, государыня... — неловко обратился царь к обомлевшей супруге. — Это я так... По делу. На-ка вот шаль, пойдем. Натерпелась, чай...