Все мы знаем, каким должен быть пудинг. Мы не претендуем на то, чтобы уметь его готовить. Это не наше дело. Наше дело — критиковать повара. По-видимому, наше дело — критиковать множество вещей, создавать которые не наше дело.

Все мы теперь сделались критиками. У меня сложилось определенное мнение о вас, читатель. А вы, вероятно, имеете свое мнение обо мне. Но я не стремлюсь его узнать. Лично я предпочитаю людей, которые если что и хотят сказать обо мне, то говорят это за моей спиной. Помню, я однажды читал лекции, а зал был устроен так, что, уходя, я всякий раз попадал в толпу покидавших зал слушателей. Частенько я слышал, как впереди меня шептали: «Осторожней, он сзади!» Я всегда бываю очень благодарен за подобные предупреждения.

Как-то я с одним писателем пил кофе в Артистическом клубе. Писатель был широкоплечий, атлетического сложения человек. Один из членов клуба, подсев к нам, обратился к нему: «Я только что прочел вашу последнюю книгу. Я вам скажу свое откровенное мнение…» Писатель мгновенно ответил: «Я вас честно предупреждаю, если вы это сделаете, я проломлю вам голову». Мы так никогда и не узнали этого откровенного мнения.

Почти все свое свободное время мы только и делаем, что выказываем свое презрение друг к другу. Мы так высоко задираем нос, что удивительно, как это мы еще ступаем по земле и не сошли с нашего маленького земного шарика в мировое пространство.

Широкие массы презирают высшие классы. Мораль высших классов ужасна. Если бы высшие классы согласились, чтобы комитет из представителей широких масс поучал их правилам поведения, как это было бы для них полезно! Если бы высшие классы пренебрегли своей выгодой и посвятили бы себя целиком интересам широких масс, последние куда больше одобряли бы их.

Высшие классы презирают широкие массы. Если бы только широкие массы слушались советов, которые дают им высшие классы!