— Суровая явь. Но если ты собираешься убиваться по моему поводу, то не стоит труда. Он сегодня уезжает. Билл за все расплатился.

— Очень мило с его стороны.

— Да, Билл такой. Щедрый. Добросердечный.

— Чувствуется. Хотела бы я с ним познакомиться. Где он?

— Поехал в Лондон к адвокату. Насчет наследства.

— Он получил наследство? Большое?

— По моим меркам — нет. Говорит, что-то около восьмисот фунтов в год.

— По-моему, неплохо.

— Да, кое-как перебиться можно. И, конечно, я отдам ему пять фунтов от Генри. Это что, ехидный смешок?

— Самый ехидный, на какой я способна.

— Ладно, оставайся и сама увидишь. Он приедет часов в шесть.

— Не могу. Мне надо обратно к цивилизации. Я обедаю с Лайонелом.

Как она и ожидала, при этом имени Алджи осуждающе фыркнул. Он не одобрял ее планов на семейную жизнь и редко удерживался, чтобы этого не сказать.

— Этот гнус! Я думал, он в Америке. Разве ты не говорила несколько месяцев назад, что он поехал туда поганить дом какому-то миллионеру?

— Он вернулся.

— Готов поспорить, еще гнуснее прежнего. Мог ли я вообразить, что моя единственная сестра вздумает выйти за интерьерщика?

— Он еще торгует антикварной мебелью.

— Тем хуже. Не могу понять хода твоих рассуждений. Что ты рассчитываешь получить? Уж несомненно, целая жизнь с Л.П.Грином — слишком большая цена за бесплатно отделанную гостиную. Говоришь, вы вместе обедаете? Подсыпь ему яда в суп.

— Вряд ли мы будем есть суп.

— Тогда будь начеку. Смотри, чтобы в конце обеда он не отошел к телефону, оставив тебя платить по счету. Самое разумное, конечно, разорвать отношения за послеобеденным кофе. Да, именно так. Скажи, что много думала в его отсутствие и теперь между вами все кончено.

— Он не обидится?

— Напротив, восхитится твоим здравым смыслом. Ему прекрасно известно, какая он сволочь. Столько лет все ему об этом говорят. Я учился с Л.П.Грином, и у меня целая копилка историй, показывающих его полную негодность к употреблению. Как биологическая особь, он плох решительно всем. Помню как-то…