Те, кто распоряжается человеческой жизнью, постановили — не без серьезной причины, надо полагать — что художники по интерьерам в массе своей должны быть безобразны. Возможно, за этим кроется мысль, что больно жирно совмещать красоту и талант в одном человеке. У художников по интерьеру куда чаще, чем у представителей иных профессий, встречаются впалая грудь, срезанный подбородок и бакенбарды, похожие на древесные грибы. К примеру, Орло Тарвин, партнер Лайонела, так очевидно не дотягивал до человека, что при виде его даже сильные мужчины не могли сдержать дрожь.

Однако изредка встречаются отклонения, и самым заметным был Л.П.Грин, которого так не любил Алджи. При своих чарующих карих глазах, безупречном носе и шелковистых усиках он вполне мог быть знаменитым киноактером, благодаря которому куплены и съедены тысячи пакетиков с попкорном.

Ослепительная улыбка, правда, отсутствовала. Он выглядел сосредоточенным, даже обеспокоенным.

— А, вот и ты, — сказал он.

Джейн, и без того несколько сникшая после общения со швейцаром, совсем опешила. После шестимесячной разлуки она ожидала более бурного проявления чувств. Тут она сообразила, что он не может вести себя пылко при чужих, так что все претензии — к учредителям.

— Здравствуй, Лайонел, — сказала она. — Я не опоздала?

— На несколько минут.

— Прости. Мне пришлось съездить в Вэлли-филдс, повидать Алджи.

— Нда? — сказал Лайонел, явно возмущенный тем, что она вращается в таком обществе. Недостаток любви между ним и Алджи всегда был взаимным.

— Он живет там у друга.

— Нда?

— Я вырвалась, как только смогла.

— Хорошо, что ты успела вовремя, — сказал Лайонел, — потому что я пригласил друга пообедать с нами.

Джейн вытаращила глаза. Она подумала, что ослышалась.