— Верно. Погоди! Что-то брезжит. Стикни? Уэнделл Стикни? Мне кажется, о нем недавно писали в «Ньюсуик», — сказала Джейн, которая работала в лондонском представительстве этой газеты. — Повторяй некоторое время «Стикни».

— Стикни. Стикни.

— Сейчас вспомнится.

— Стикни. Стикни.

— Еще немного.

— Стикни. Стикни. Стик…

— Все, вспомнила. Он знаменитый коллекционер. Что-то собирает.

— Что?

— Не помню. Картины?

— Первые издания?

— Старинный фарфор?

— Марки? Очень многие собирают марки.

Джейн мотнула головой.

— Нет, все не то. Что-то очень необычное, такое, до чего в жизни не додумаешься. Ну, ведь это неважно. Если он приедет, мы все узнаем. Он, наверное, ни о чем больше не говорит.

— Тропические рыбки?

— При чем тут рыбки?

— Может, он их собирает?

— Сомневаюсь. Если бы что-нибудь вроде этого, я бы вспомнила.

— Может, он собирает милостыню. Или плату за проезд в автобусе. Нет, вряд ли милостыню, раз он живет на Парк-авеню, скорее действительно плату. Так можно заработать неплохие деньги. А может, у него такая яркая внешность, что он собирает толпу, где бы ни появился.

Джейн показалось, что пора призвать присутствующих к порядку.

— Генри, — сказала она, — собери свои мысли. Это надо прекратить, иначе у нас случится размягчение мозгов.

— Птичьи яйца? Автографы? Окурки?

— Я сказала «прекратить».

— Просто пытаюсь помочь.

— Не надо. Что-нибудь еще передать Алджи?

— Нет, только мое проклятие.

— Тогда я побежала. Ты правда собираешься есть эту яичницу?

— Конечно. А ты думаешь, я хочу вставить ее в рамку?

— Я бы не рискнула. Похоже на малоизвестную азиатскую отраву. До свидания. Вернусь поездом в три тридцать.

2

Мон Репо, Берберри-род, Велли-филдс, куда направлялась Джейн — один из множества особнячков в этом чудесном предместье. Всякий, заглянувший в окно гостевой спальни, увидел бы на кровати — хотя время приближалось к одиннадцати — возлежащую фигуру ее брата, Алджернона.