И зря. Что-что, а справляться с утопающими чемпион Оксфорда умел. Солнце померкло, появились звезды, некоторые из них — очень яркие. Куда-то за ухо ткнулось что-то вроде холодной бараньей ноги, зашумела вода.

Очнулся он в постели. Голову разламывало, но не в том суть. Лорд Эмсворт думал, кто неприятней, Корн или сэр Грегори, и решил, наконец, что человеку этого не понять. Один пристает две недели и почему-то бьет тебя в воде, но не уводит свинарей. Другой свинарей уводит, но не пристает и не бьет…

Припомнив бальзам, он задумался, не прибавить ли его к прегрешениям Корна, но тут открылась дверь, и вошел Фредди.

— Привет! — сказал он.

— В чем дело, Фредерик?

— Ну, как ты?

— Хуже не бывает.

— Бывает.

— Ха-ха!

— Мог утонуть.

— Хо!

Они помолчали. Фредди обошел комнату, трогая поочередно кресло, вазу, щетку, гребенку и спички, а потом — то же самое в обратном порядке. После этого он встал в ногах кровати и перевесился через спинку, напоминая отцу какого-то неприятного зверя, заглянувшего через забор.

— Да… — сказал он.

— В чем дело, Фредерик?

— Еле спасся, а?

— Ха!

— Не хочешь его поблагодарить?

Лорд Эмсворт вцепился в одеяло.

— Если этот твой Корн подойдет ко мне, — выговорил он — я за себя не отвечаю.

— Он тебе не нравится? — удивился Фредди.

— В жизни не видел такого отвратительного человека! Фредди оторвался от спинки и потрогал на этот раз другую щетку, мыльницу, туфлю, запонки, книгу о луковичных цветах. Потом он сказал:

— Понимаешь…

— В чем дело, Фредерик?

Фредди снова вцепился в спинку, видимо — черпая из нее смелость.

— Ну, понимаешь, — сказал он, — теперь ты обязан им помочь… если ты меня понимаешь.

— Им?

— Ну, Гертруде с Тушей.

— С какой тушей?

— Ах, да, забыл сказать! Этот Корн — совсем не Корн, он Бингэм. Называется Туша. Ну, тетя Джорджиана еще не хотела, чтобы Гертруда за него вышла!