— Корн? Ах, Корн! Это мой приятель. Хочет у тебя погостить. Прекрасный человек, тебе он понравится. Поезд пятнадцать пятнадцать.

К счастью, у нас еще нет видеотелефонов. Лорд Эмсворт только набрал воздуха, чтобы ответить, как Фредди прибавил:

— Все ж общество для Гертруды. От этих слов лицо у графа изменилось, он больше не был похож на василиска.

— Правда! — обрадовался он. — Да. Общество. Значит, пятнадцать пятнадцать? Пошлю машину на станцию.

Для Гертруды… До чего же приятно! Он только и думал все эти дни, как бы сбыть ее с рук.

Девушки, страдающие в разлуке, плохи тем, что они творят добро. И то сказать, что им осталось, кроме деятельной любви к ближним? Прекрасная племянница лорда Эмсворта уже две недели рыскала по замку, творя добро направо и налево. Под рукой чаще всего оказывался бедный граф. Вот почему, отходя от телефона, он впервые улыбнулся, хотя именно в этот миг увидел Гертруду.

— Здравствуй, здравствуй, — сказал он. — Что ты делала.

Гертруда не улыбнулась. Мало того — она, несомненно, забыла, как улыбаются. Походила она, скорей всего, на призрак из пьесы Метерлинка.

— Убирала в кабинете, — ответила она. — Там страшный беспорядок.

Лорд Эмсворт заморгал, как заморгает всякий, в чей кабинет проникло заботливое созданье. Но бодрости не утратил.

— А я говорил с Фредериком, — сказал он.

— Да? — Гертруда вздохнула, пролетел холодный ветер. — Галстук съехал в сторону, дядя Кларенс.

— Прекрасно, прекрасно, — сказал он, пятясь от нее. — А у меня хорошие новости. Сегодня приедет друг Фредерика, его фамилия Корн. Это общество. Для тебя.

— К чему?..

— Ну что ты, что ты!

Гертруда посмотрела на графа большими и скорбными глазами.

— Хорошо быть старым, как вы… — проговорила она.

Лорд Эмсворт удивился.

— Только один шаг до милой, тихой могилы… Двадцать три года! Двадцать три! В нашей семье все живут лет по шестьдесят…