Я согласилась.

Мы чокнулись и выпили.

Гном налил в мою кружку чего-то из своего бутыля, разбавив остатки пива. Ох, надеюсь, не водки, а то мне перепивать никак нельзя, я становлюсь очень веселой и очень буйной.

— И как можно жить честному гному в таких условиях? — вопросил гном у меня.

Я неопределенно пожала плечами, принюхиваясь к содержимому своей кружки.

Гном помолчал, делая большие глотки из необъятной кружки, и вдруг с энтузиазмом рявкнул:

— Давай выпьем за то, чтобы все, кто нам желает зла, подохли в страшных мучениях!

Тост мне определенно понравился, и я выпила. Ох, хорошо как! Жидкий огонь с привкусом имбиря протек мне в желудок, оставляя после себя пряное послевкусие. Таки водка!

Через пару подобных тостов, содержание коих касалось описания мучений гномьих недоброжелателей, заказа еще имбирного пива и водки для смеси, у нас завязалась активная беседа. Я узнала, что гному последнее время не дают спокойно жить какие-то мерзавцы.

— Меня мама так воспитывала, что нельзя мне, нельзя никому пожаловаться, если я сам не могу справиться. Ведь проблема-то пустячковая, но как же тоскливо, как печально! — втолковывал мне гном, стуча кружкой по столу.

Видимо, гордость молодого гнома была задета не на шутку — у самого справиться с обидчиками не хватало сил (скорее всего, душевных), а пожаловаться старшим соплеменникам не позволяло чувство «я уже сам взрослый».

— Еще выпить! — потребовал гном.

Меланхоличный гном за стойкой даже не шевельнулся, зато с соседнего столика заметили:

— Отто, вам с дамой уже хватит.

— Ну и ладно, — обиделся гном, неуклюже поднимаясь. — Ты идешь?

Я кивнула, хотя не была уверена, что смогу сделать хоть пару шагов. Пришлось вспомнить, что я все-таки студент-теоретик, напрячься и правильно пробормотать формулу очищения крови от алкоголя. В голове зазвенело, в теле появилась необыкновенная легкость и радость. Захотелось еще выпить.