Я читал много книг о природе. В школе я зубрил на­изусть тургеневские пейзажи. Я навеки сфотографировал в своей памяти картины Шишкина и Левитана. Я убе­дился в том, что писать природу люди умеют здорово. Но как подгоревшая каша лучше жареного цыпленка на обложке книги «О вкусной и здоровой пище», так любая сосна лучше своего описания. Живая сосна гениальнее самого искусного художника. Она живая и пахучая, она приносит радость, она – совершенство. И вообще нам есть чему у нее поучиться. Она тянется к солнцу, никог­да не останавливается на достигнутом, не предает, не сплетничает и не пишет стихов. Недаром великий муд­рец Шоу сказал: «В жизни ни один человек, за исключе­нием девяти месяцев до рождения, не делает свои дела так хорошо, как это делает дерево». Поэтому поменьше высокомерия перед природой: когда-нибудь еще выяс­нится, что она не только чувствует, но и размышляет. При всей моей любви к Шишкину я предпочитаю де­сять минут ходить по сосновому бору, чем целую неделю смотреть на знаменитую картину художника. Ибо при­роду, как и невесту, нельзя изучать по рассказам и фото­графиям: на нее нужно смотреть своими глазами; имен­но тогда иллюзии или рассеются, или окрепнут.

Мы молчали, подавленные не­слыханным великолепием открыв­шегося нам зрелища. Эти фантас­тически причудливые очертания берегов, которые, все отдаляясь, вдруг превращаются то в гигант­ских птиц с оперением из сосново­го леса, то в крокодилов с хвостами из отмелей; эти зеленовато-бурые воды огромного озера, трепетные воды, вздрагивающие от малейше­го прикосновения ветерка… Одна­ко не буду вступать в противоречие с приведенным выше тезисом: луч­ше приезжайте на Валдай сами и посмотрите, поскольку природу, как и невесту… Впрочем, это я, ка­жется, говорил.