Окруженная галдящей толпой, Машенька стояла в своем сарафанчике, заложив руки за спину, и была по­хожа скорее на пионервожатую в лагере, но никак не на «главного врача санатория», как с уважением обра­щался к ней Потапыч.

– Товарищи, чтобы не возвращаться больше к это­му вопросу, должна сообщить следующее… – Машень­ка обвела нас спокойным взглядом и, заметив мои ободряющие подмигиванья, чуть улыбнулась. – Вы находитесь в экспериментальном санатории научно-исследовательского института невропатологии. У боль­шинства из вас имеются – в той или иной степени – нарушения нервной деятельности. Наукой установлено, что лучшим лекарством против бессонниц, головных болей, раздражительности и тому подобных недугов являются солнечные и водные процедуры, прогулки и работа на свежем воздухе. Все это будет в вашем распоряжении – разумеется, под моим медицинским контролем. Обо всем этом, между прочим, вам говорил Иван Максимович Бородин, авторитет которого, наде­юсь, для вас безусловен. С питанием дело обстоит так: столовой у нас нет.

– Что?! – взревел Раков. – Нет столовой?

– Я знала, что нас захотят уморить голодом! – про­хныкала Ксения Авдеевна.

– Извините, девочка, но что же мы будем есть? – удивился профессор. – Предупреждаю, что первой бу­дете съедены вы!

– Немедленно домой! – затеребила мужа Ксения Авдеевна. – В Москву! В Москву!

– Ти-ше! – потребовала Машенька. – Впервые в жизни у меня такие… шумные пациенты. Наша по­вариха ушла на месяц в отпуск, так что еду будем го­товить по очереди. Обслуживающий персонал штат­ным расписанием не предусмотрен, поэтому на курят­нике, в коровнике и на огороде будем работать по графику.

Антон радостно лупил меня кулаком по спине.

– Мне плохо, – сообщила мужу Ксения Авдеевна.

– Я буду лично готовить пищу? – грозно спросил Раков. – Я, директор…

– Мне просто смешно! – заявил Прыг-скок, выги­бая дугой грудь и запрокидывая голову назад. – Мне просто смеш-но! Я буду доить корову? Ха-ха!