– Что же касается внука, – скептически заметила Ксения Авдеевна, – то он сможет гнуть подковы, если они действительно будут сделаны из воска!
Потапыч вышел из-за стола и через минуту принес подкову. Мы окружили его, начался гам. Старик, ворча, выстроил желающих в очередь. Первым вступил в борьбу Ладья. Он сделал зверское лицо и выдохнул: «Э-эх!»
Раздался треск, все вскрикнули. Ладья чертыхнулся и снял свой полотняный пиджачок, с огорчением глядя на лопнувшие под мышками рукава. Подковой завладел Лев Иванович, который тоже сделал зверское лицо и тоже сказал: «Э-эх!»
– Дедушка был сильнее, – самокритично признал он.
Потом в подкову сразу вдвоем, подвывая, вцепились Юрик и Шурик, их сменяли остальные, кроме Ракова и Прыг-скока, которые сидели в сторонке и озабоченно перешептывались. Наконец подкова попала к Зайчику, он молча согнул ее и передал Потапычу.
– Молодец, – похвалил старик, с заметным усилием возвращая подкове первоначальное положение. – Да, не те уж силенки…
Когда кончились восторги, Машенька учредила приз: тот, кто в будущем согнет подкову – кроме Зайчика и Потапыча, конечно, – получит в единоличное пользование деревянную ложку, из-за которой во время обеда было много криков и споров.
– А теперь, – сказала Машенька, – Потапыч разведет вас по домикам. Отдохнете, переоденетесь – и за работу!
Нам с Антоном досталась очаровательная комнатка с двумя кроватями и видом на озеро.
– По зрелому размышлению, – заявил Антон, укладываясь в постель, – я сейчас имею полное моральное право намылить тебе шею. Авантюрист несчастный! Вместо того чтобы загорать на сухумском пляже, я целый месяц должен буду чистить картошку и драить полы!