Хотя тезисы были предельно ясные, возникла оживленная дискуссия. Лев Иванович предложил рас­пределиться по бригадам и начать соревнование. Игорь Тарасович согласился и так ловко скомплектовал бри­гады, что профессор взвыл: ему достались Ксения Ав­деевна, Машенька, Антон и я.

– А Зайчик? – надрывался профессор. – Дайте мне хотя бы Зайчика!

О Зайчике Ладья даже и слышать не хотел. В край­нем случае он соглашался обменять Юрика на Ксению Авдеевну. Профессор готов был ударить по рукам, но Ксения Авдеевна ужасно обиделась и заявила, что не позволит менять себя, как жилплощадь. Торг вспыхнул с новой силой, составлялись и отвергались все новые варианты. И тут настоящую мудрость проявил Борис. Он тихонько отозвал нас в сторону и предложил от слов перейти к делу. Пока профессор с Ладьей яростно спорили и осыпали друг друга упреками, мы сбежали на берег и устроили цепочку. Зайчик черпал воду из озера, и ведро передавалось наверх по живому конвейе­ру. Там ведро подхватывал Потапыч и вьливал воду в большую бочку, закрепленную на тележке с резиновы­ми колесиками. Темп, развитый Зайчиком, был доста­точно высок, и Ксению Авдеевну пришлось перевести на должность учетчицы. Но Машенька решительно от­казалась от привилегий и работала в общем строю в ка­честве «золотого звена нашей цепочки», по галантному выражению Бориса.

Когда бочка была почти заполнена, прибежали профессор и Ладья.

– Это неслыханный акт произвола! – кричал Лев Иванович. – Это… я не нахожу слов!

– Вы не имели права! – вторил ему Ладья. – Анар­хисты!

– Может быть, нам вылить воду обратно? – с иро­нией предложила Ксения Авдеевна.

– Смотрите, у них почти полная бочка! – пла­чущим голосом воскликнул профессор. – А еще док­тор! – обрушился он на Машеньку. – Вы фактически лишили нас лекарства!