Мысль о Гарри снова заставила Джинни взглянуть на часы. Почти час дня, а Гарри все нет.

Привычка волноваться за него, за самого дорогого и любимого, появилась у нее с курса третьего. Она постоянно переживала о том, где он, что делает, не грозит ли ему опасность, не голоден ли он, не больно ли ему. Самым страшным стал год, когда они почти не виделись — год, когда Гарри, Рон и Гермиона слонялись по Англии, стараясь приблизить конец Волан-де-Морта.

Это было страшное время для всех, а для Джинни — особенно. Она не знала, как помочь Гарри. Да и не могла помочь. Мысль о том, что Гарри может в любой момент погибнуть, беззащитный, в тот год не оставляла ее, казалось, ни на секунду.

А потом было несколько лет безоблачного счастья, свадьба, семья. Но он стал мракоборцем, и все пошло по новой. Ночные дежурства, экстренные вызовы, облавы, расследования. Часто посреди ночи Джинни не спала, ожидая, когда муж шагнет из камина — усталый, немного грязный, сонный, но живой. И этот страх за него, вечно идущего по лезвию бритвы со своей дурацкой привычкой всех спасать и всех защищать, стал вторым чувством после любви, что сопровождали Джинни все эти годы.

Вот и сейчас, даже зная, что Гарри просто ушел к магглам, она терзалась беспокойством. В полдень они должны были идти за покупками, а его все не было.

— Джинни, оставь в покое журнал, он тебе ничего не сделал, — мягко произнесла Гермиона, садясь рядом с подругой. В руках ее была книга из шкафа. — Он скоро придет, что ты?

Джинни вздрогнула, подавшись назад, она не ожидала, что Гермиона понимает, о чем думает Джинни. Хотя почему нет — Гермиона тоже жила с этим страхом много лет, ведь она тоже любила Гарри.