Плуги, лошади, станки, паровозы – это производительные силы. А то, о чем говорят между собой люди во время пахоты или у станка, – это производственные отношения.

В начале века, когда появились твердокаменные революционеры, они стали эти отношения менять.

– Знаешь, на чьем станке работаешь? – спрашивал марксист у простого рабочего.

– На хозяйском, – отвечал простой.

– А ты забери станок у хозяина, – говорил марксист.

– А чего я с ним делать буду? – спрашивал простой рабочий.

– Работать.

– Так я и так работаю.

– Сейчас ты на хозяина работаешь, а тогда все твое будет.

– А хозяин?

– А ты его замочи!

– Так это же противу Бога! – пугался простой рабочий.

– А Бога никакого нет! – говорил марксист.

– Так за это же судить будут! – упрямился простой рабочий.

– Вожди тебя отмажут, – уговаривал марксист. – Знаешь, что Маркс сказал?

– А я в гинекологии не силен, – говорил рабочий. – Забожись!

– Век свободы не видать! «Капитал», том первый, страница шестьсот три! – рвал на себе рубаху марксист… Другие философы, которые напирали на идеализм, считались фраерами. В эту шайку-лейку входили Гегель, Фейербах, Мах и Авенариус. Но им всем Ильич сделал козью морду. Недаром крестьяне, перед тем как сжечь помещичью усадьбу, выставляли лозунг: «Долой гносеологическую схоластику эмпириокритицизма!»

В это время как раз явился Столыпин и произвел большие экономические реформы, которые большевики назвали столыпинской реакцией. В результате этой реакции начался огромный экономический подъем. Народ стал жить лучше и меньше думать о революции. Пришлось Столыпина ликвидировать и уйти в подполье. Революционные вожди тоже между собой собачились, кто главнее да кто умнее. Кончилось тем, что Ленин назвал Троцкого «проституткой» и этим доказал, что он умнее.

А в 1912 году во время Пражской разборки большевики с меньшевиками вообще расплевались. «Без сопливых обойдемся!» – сказали они меньшевикам и к старому названию РСДРП прибавили маленькую букву «б», чтобы все знали, кто есть кто.