Наши соображения о личности Шекспира или, как теперь принято говорить, о Шекспире-человеке лучше всего выражает цитата из превосходного исследования, выполненного, насколько нам известно, профессором Гилбертом Мерри, хотя, возможно, некоторое участие в этой работе принимал, между прочим, и Брандер Мэтьюз:

«Шекспир, вероятно, был гениален. По-видимому, он любил своих друзей и, возможно, проводил много времени в их обществе. Он, очевидно, был человеком добродушным и беспечным, причем, весьма возможно, у него был дурной характер. Известно также, что он пил (ср. «Тит Андроник», I, 1: «Чего б тут выпить?»), но, по всей вероятности, не слишком много (ср. «Король Лир», II, 1: «Довольно!»; также «Макбет», X, 20: «Довольно! Стойте!»). По всей видимости, Шекспир любил детей и собак, однако нет никаких указаний на то, как он относился к дикобразам.

Нетрудно представить себе такую картину: в таверне «Митра» сидит Шекспир со своими закадычными друзьями. Может быть, он вместе со всеми поет песни, возможно, осушая при этом кружку-другую пива. Время от времени он погружается в глубокую задумчивость, и его мысленному взору является величественный призрак Юлия Цезаря».

К этому превосходному анализу нам хочется добавить всего лишь несколько слов: нам совсем нетрудно представить себе, как великий писатель сидит в любом другом месте, – и в этом-то по существу и заключается главная прелесть исследований о Шекспире.

Единственное достоверное сведение о нем: он завещал жене свою старую кровать.

После смерти Ш. город, где он родился – то ли Стрэтфорд-на-Эйвоне, то ли какой-то другой, – стал местом паломничества всех просвещенных туристов. Когда нынче попадаешь на тихую улочку этого провинциального городка, испытываешь странное чувство при мысли, что именно здесь или где-то в другом месте действительно некогда жил и мыслил великий английский бард.