Мозги у меня так и кипят, мысли вспыхивают в них, как молнии. На днях я зашел в трактир съесть бутерброд с сыром и увидел там одного молодца, с ног до головы обвешанного драгоценными камнями. Право, я не преувеличиваю. Кольца у него на пальцах и булавки на галстуке сверкали так, что об них можно было сигару зажечь. Я навел справки и узнал, что он антрепренер Тода Бингхэма.

— Кто такой Тод Бингхэм?

— Неужели ты никогда не слышал о Тоде Бингхэме! Это чемпион среднего веса. Несколько недель тому назад он побил Альфа Полмера и вырвал из него рук первенство. Этот магнат, обвешанный бриллиантами, — его антрепренер. Тод, должно быть, отдает ему не меньше половины своего гонорара, а ведь это целое состояние. Тод каждый день выступает в цирке, а ты думаешь — ему мало дают кино и мюзик-холлы? И вот я решил: почему бы и мне не купаться в бриллиантах? В какие-нибудь две секунды у меня был готов великолепный проект, и представь себе, какое счастливое совпадение: в тот же день я узнал, что пришел «Гиацинт».

Мне показалось, что Акридж начал заговариваться. В тот день я был не в духе, и таинственность его речи раздражала меня.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал я. — Что за «Гиацинт»? И куда он пришел?

— Возьми себя в руки, мой мальчик, — сказал Акридж. — Неужели ты забыл, что «Гиацинт» — торговый пароход, на котором я плавал несколько лет назад? Я рассказывал тебе о нем тысячу раз. Теперь он вошел в лондонский порт. На «Гиацинте» у меня много старых приятелей. Рыжий, который спит у тебя на диване, — матрос «Гиацинта». Отличный человек. К светским разговорам не приучен, но сердце у него золотое. Увидав антрепренера, обвешанного бриллиантами, я сразу сообразил, что, если мне удастся уговорить этого матроса Биллсона серьезно заняться боксом, я стану богатейшим человеком. Биллсон создан для бокса.

— Да, наружность у него внушительная.