– Заранее предупреждаю вас, сударь, что мужа я вписывать не стану.

– Почему, скажите, пожалуйста?

– Да так, не стану вписывать, и все. Я его и мужем-то больше не считаю.

– Это другое дело, сударыня, по этому поводу вы в консистории

– Э, нет, мне консистория ничего плохого не сделала, чтобы с ней объясняться, а вот с ним-то я поговорю.

– Но, сударыня, ведь он же глава дома.

– Боже упаси, глава дома – я! – отвечает она решительно.

– Но он здесь живет.

– Да, – говорит она, – но его нет уже три дня. Где-то кутил, а теперь боится идти домой. Он знает, что я прибью его, как нашкодившего кота.

– Прекрасно, ваше право отколотить мужа, но вписать его вы обязаны. Вот вам лист.

Она взяла лист.

– Хорошо, оставьте лист, но предупреждаю заранее, что его я вписывать не стану и где раньше писала о нем как о муже – вычеркну, сотру. Да и его самого не худо бы стереть с лица земли, пусть только вернется!

Дом номер одиннадцать.

Двери были заперты. Я постучал и услышал восклицание «ой», какую-то возню, затем дверь осторожно открыли.

Передо мной стоит молодая красивая женщина, ну, просто пальчики оближешь.

Она взволнована, очень взволнована. Комната, в которую она меня пригласила, соединяется с другой, и я слышу, как там что-то упало. На полу я замечаю офицерскую фуражку и сразу понимаю, б чем дело.

Я усаживаюсь на стул, хотя хозяйка и не предлагает мне сесть. Такие ситуации мне особенно нравятся.

Развернув переписной лист, не спеша объясняю госпоже, как его заполняют.

– Обратите внимание, сударыня, здесь имеются два очень важных пункта. Первый – где находится член семьи, которого случайно в день переписи не оказалось дома. И другой – где проживает постоянно лицо, которое во время переписи случайно оказалось здесь.

Хозяйка меняется в лице.

– Итак, – продолжаю я объяснять с изысканной любезностью, – в ответ на первый вопрос вы, скажем, напишите, что вашего мужа нет дома. Его ведь нет здесь, не правда ли?