— Как это «целенаправленно»? — удивилась Мария.

— А вот так, — уверенно продолжал Педро. — Надо с каждым шагом приближаться к цели, а не отдаляться от нее. Ведь чаще всего людям кажется, что они приближаются к цели, тогда как они все дальше уклоняются от нее, будучи слишком эгоистичными, а следовательно, и слишком близорукими. Не правда ли, компаньеро руссо?

— Да, это, пожалуй, так.

— Как старший я более всех отвечаю за нашу судьбу, — сказал дядюшка Хосе. — Но я рад, что имею дело не с трусливыми и растерянными людьми, а с людьми гордыми и умными, которые сознают, что все зависит от их воли и умения… Я и сам слыхал, что обыкновенная вода обладает поистине волшебными свойствами. Пожалуй, большинство наших недугов порождается главным образом тем, что мы пьем плохую воду, — отсюда сбои в работе организма. Удивительна вода, но еще более удивительны свойства человеческой нервной системы или воли… Человек живет на стадии зверя, пока не представляет, какое это могучее орудие и какой великий долг перед всем и всеми — его сознание. Внутренние ресурсы человека — неисчерпаемы, это верно. Верно, что мы часто проживаем жизнь, не зная, как раскрепостить свои силы. Оттого все мучения… Ни учеба, ни воспитание ничего не дадут, если не будет главного — желания достигнуть высот. Прав я или нет? Человек — всегда то, чем он хочет быть, если очень хочет и ничего для этого не жалеет.

— Ты говорил, что я тороплюсь, желаю знать больше того, чем могу, — подхватил Педро. — Я считаю, дядюшка, торопиться мыслить нельзя. Наоборот, можно лишь отставать мыслить, опаздывать… Кто упустит время развития своего слуха, тот потеряет себя для великого мира музыки, для гармонии чувства, наполовину сократит великолепие своей жизни. И тот, кто упустит время развития своей самостоятельной мысли, кто с юных лет не откроет ее красоты и силы, не полюбит ее, тот отторгнет от себя большую половину мира, потому что мир, по крайней мере, на две трети состоит из мысли, из превращений духовной энергии… Люди — бедные, когда у них нет ни хлеба, ни дома. Но они еще беднее, когда в их сердце нет ни великой музыки, ни великой мысли. И если первые могут еще выкарабкаться из бедности, то вторые — обречены на вечную нищету.