— А, приехали! — обрадовался он. — Послушай, старина, я ужасно рад, что все хорошо закончилось.

— Хорошо! — Юкрич громко засопел. Его грудь вздымалась под макинтошем.

— Хорошо!

— Мне страшно жаль, что вышла неприятность.

Юкрич не находил слов.

— Знаешь ты, что я провел ночь на нарах?

— Что? Быть не может!

— А утром меня вымыли в тюремной ванне.

— Ой, нет!

— И по-твоему это хорошо!

Здесь он, очевидно, собирался произнести длинную речь, которая ввергла бы Чокнутого Кута в смятение и депрессию. Он уже сжал кулак, свирепо потряс им в воздухе, и пару раз сглотнул. Я с интересом приготовился слушать его инвективу, но его перебил хозяин дома.

— Но я-то чем виноват? — беспомощно проблеял Чокнутый Кут, выражая этим и мои чувства.

— Это ты-то чем виноват?! — захлебнулся Юкрич.

— Послушай, старик. — примирительно начал я — я не хотел об этом раньше говорить, потому что ты был не в настроении, но что еще бедняге оставалось делать? Ты взял его машину без единого слова объяснения —

— Что?

— Ну, и естественно, он подумал, что ее украли, и заявил в полицию. Фактически, это я ему посоветовал.

Юкрич холодно смотрел на Чокнутого.

— Без единого слова! — эхом повторил он. — А мое письмо, длинное и тщательно написанное, где я все подробно разъяснил?

— Письмо?

— Да!

— Я никакого письма не получал. — ответил Чокнутый Кут.

Юкрич злобно рассмеялся.

— Хочешь сказать, оно потерялось на почте? Не пройдет! Я уверен, что посылал письмо. Я же помню, как положил его в карман, чтобы отправить. Сейчас его там нет, а я носил этот костюм с тех самых пор, как уехал из Лондона. Гляди! Вот содержимое моих…

Его голос замер, и он молча уставился на конверт, оказавшийся у него в руках. В комнате стало тихо. У Юкрича медленно отвалилась нижняя челюсть.