— Где ты видел его в последний раз?

— Я не видел его в последний раз. Нынче утром мой шофер подогнал его к подъезду и, вместо того, чтобы, как положено, подождать меня, он забежал за угол, как он говорит, выпить чашку кофе! А когда он вернулся, ее не было.

— Чашки?

— Машины, осел. Машина исчезла. Ее украли.

— Ты уже известил полицию?

— Как раз еду в Скотланд-ярд. Только что в голову пришло. Ты что-нибудь знаешь об этой процедуре? Я в таких делах новичок.

— Просто даешь им номер машины, они рассылают его в полицейские участки по всей стране, и объявляют розыск.

— Ясно — повеселел Чокнутый. — Звучит как будто многообещающе. То есть, кажется, рано или поздно хоть кто-нибудь должен ее найти, разве не так?

— Да. — сказал я. — Конечно, первое, что сделает вор — снимет номерные знаки и поставит фальшивые.

— О, Господи. Правда?

— А потом он перекрасит машину в другой цвет.

— Ну, знаешь!

— Тем не менее, в конце концов полиция обычно находит машину. Через несколько лет ее обнаружат в каком-нибудь заброшенном сарае, с разбитым кузовом и без мотора. Тогда они вернут ее тебе, и потребуют вознаграждение. Но на самом деле, ты должен молиться, чтобы ее вовсе никогда не нашли. Это было бы настоящей катастрофой. Ведь если тебе вернут ее через пару дней, как новенькую, то это уже не будет несчастьем, и номер третий снова повиснет над твоей головой. А кто знает, каким окажется новое третье несчастье? В каком-то смысле ты искушаешь Судьбу, обращаясь в Скотланд-Ярд.

— Да, — протянул Чокнутый, с сомнением в голосе. — Все таки, знаешь ли, я, наверное, пойду в Скотланд-Ярд. Я хочу сказать, если подумать, ведь Винчестер-Мерфи — это Винчестер-Мерфи, а полторы тысячи — это полторы тысячи, ведь так?

Мне стало ясно, что даже у самых суеверных из нас где-то в глубине прячется крупица трезвого, практического здравого смысла.